Истоки языка

Есть ли у языка одно начало?
И почему ответ на этот вопрос меняет наше понимание происхождения русского языка

Константин Конин

Вопрос о происхождении языка — один из древнейших в истории человечества. На протяжении тысячелетий люди пытались понять, когда и как человек впервые заговорил. Лингвисты XIX века пытались найти «корень всех языков». Современная наука предлагает изящный и во многом убедительный ответ. Но этот ответ относится прежде всего к развитию языков и оставляет без внимания вопрос, без которого невозможно полностью понять происхождение языка: как звук впервые оказался связан со смыслом.


Возможно, мы слишком долго искали ответ не там, где начинается сам вопрос. Мы пытались найти первый язык, первые слова, первую форму речи. Но до появления любого слова должен был существовать более ранний момент: человек впервые обнаружил, что звук может быть связан со смыслом и становиться понятным для другого человека. Именно этот переход — от восприятия звука к возникновению понимания — является одной из самых глубоких загадок происхождения языка.

Почему вопрос о первом языке оказался недостаточным

На популярный запрос в интернете: «Есть ли у языка одно начало?» — чаще всего отвечают: «Нет, и не может быть. Язык — это живая, непрерывно развивающаяся система. Он не является статичным объектом, а представляет собой сложный, многоступенчатый процесс, растянутый во времени».

И это, безусловно, так.

Язык действительно развивается. Он изменяется во времени, разделяется на новые формы, соединяет народы и отражает историю человеческих сообществ. Современная лингвистика подробно изучает этот процесс.

Представьте себе огромное дерево. У него есть корни, ствол, ветви.

Лингвистика блестяще описывает это дерево. Она знает, как от общего ствола — праиндоевропейского языка — отделилась славянская ветвь. Как от нее, в свою очередь, появились восточнославянские языки. Как древнерусский язык, на котором говорили наши предки, со временем развился в русский, украинский и белорусский языки.

История языка и происхождение языка — это разные вопросы

Когда говорят, что у языка нет «одной единственной точки начала», обычно имеют в виду историческое развитие языков: изменение речи, расхождение диалектов, формирование новых языковых систем.

Историческая лингвистика исследует именно этот процесс.

Но за этим вопросом скрывается другой — более ранний и более глубокий.
Не только: как развивались языки? Прежде всего — как вообще возникла сама возможность языка?

Как человек впервые понял, что звук может быть связан со смыслом? Как колебание воздуха, которое само по себе является лишь физическим явлением, стало для другого человека носителем смысла? Как возникла связь между звуком, возникающим образом и пониманием?

Именно здесь начинается предмет моего исследования.

Не первый язык, а момент рождения смысла

Если мы хотим исследовать происхождение языка, возможно, нам нужно искать не самый первый язык. Такой язык, скорее всего, невозможно восстановить напрямую.

Искать нужно другое.

Не название языка. Не древнейшую письменность. Не самый старый найденный текст.

А следы того процесса, благодаря которому человек вообще научился передавать смысл через звук.

В этот момент мы перестаем исследовать только дерево языков и начинаем исследовать саму почву, из которой оно выросло. Мы перестаем искать только первый язык и начинаем исследовать истоки самого явления — языка как человеческой способности создавать и передавать смысл.

И тогда возникает следующий исследовательский вопрос.

Если мы хотим исследовать этот процесс, нам необходим такой языковой материал, в котором эти ранние связи между звуком и значением сохранились достаточно полно, чтобы их можно было изучать как систему.

В ходе своего исследования я пришел к выводу, что именно базовая лексика русского языка представляет собой особенно интересный материал для такого изучения.

Почему исследование приводит именно к русскому языку

Здесь важно сделать уточнение. Речь не идет о том, что русский язык является «самым древним» или занимает какое-либо привилегированное положение. Возраст языка — это отдельный вопрос, и данное исследование не направлено на его доказательство.

Вопрос заключается в другом. Какой языковой материал сегодня позволяет наиболее последовательно исследовать сохранившиеся связи между звуковым образом, восприятием и значением? В ходе работы русский язык оказался наиболее полным источником данных для такого исследования.

Представьте, что вы археолог. Для него важно не самое большое и не самое красивое сооружение. Его интересует место, где наиболее полно сохранился ранний культурный слой. Именно этот слой позволяет понять не только историю одного города, но и принципы возникновения культуры.

Точно так же и в языке исследователь ищет не просто самый древний язык по названию. Он ищет тот материал, где наиболее полно сохранились следы ранних процессов возникновения связи между звуком и смыслом.


Почему речь идет о системе, а не об отдельных совпадениях

Важно подчеркнуть: речь не идет об отдельных созвучных словах или случайных совпадениях. Отдельное совпадение ничего не доказывает.

Исследование имеет смысл только тогда, когда обнаруживается система, которая проявляется устойчиво в разных случаях. Когда определенные связи между звуковым образом, восприятием и значением обнаруживаются в различных языковых материалах. Именно повторяемость позволяет говорить не о случайности, а о закономерности, которую можно исследовать.

Более подробный разбор этих закономерностей и конкретных наблюдений я провожу на исследовательских встречах, где мы рассматриваем их непосредственно в процессе работы.


Почему эти следы могли сохраниться именно здесь

На сегодняшний день мне пока не удалось обнаружить в других языках такую же степень сохранности и полноты этой системы. Это не означает, что подобных явлений нет в других языках. Это не означает, что русский язык необходимо противопоставлять другим языкам или рассматривать вне общего развития человеческих языков.

Это означает следующее: на данном этапе исследования именно русский язык предоставляет наиболее целостный и последовательный материал для изучения того, как звук становится носителем смысла и как возникает значение.

Именно поэтому я начинаю исследование не с поиска ответа на вопрос: «Какой язык был первым?»

А с другого наблюдения.

Русский язык позволяет сегодня наиболее последовательно проследить процесс, благодаря которому звук становится носителем смысла.

Гипотеза: что может означать сохранность этих механизмов

Из этого наблюдения возникает следующий исследовательский вопрос: почему именно здесь сохранились эти следы и механизмы в такой полноте?

Моя гипотеза, которая сформировалась в ходе этой работы и которую предстоит проверять дальше, состоит в том, что это может быть не случайностью. Такая сохранность может говорить о более высокой степени сохранения исторической преемственности русского языка по отношению к ранним этапам формирования человеческой речи.

Но я не утверждаю это как установленный факт. Это исследовательское предположение, которое требует дальнейшего сравнительного изучения и проверки.

Возможно, происхождение языка начинается раньше первых слов

Если дальнейшее исследование подтвердит, что обнаруженная система действительно отражает ранний слой формирования человеческой речи, тогда придется пересмотреть не только представления о месте русского языка среди других языков. Прежде всего придется заново поставить сам вопрос о происхождении языка.

Возможно, происхождение языка начинается не там, где появляются первые слова. Возможно, оно начинается раньше — в тот момент, когда человек впервые смог услышать в звуке смысл. Когда звук перестал быть просто звуком. Когда он стал понятным для другого человека.

Именно этот момент лежит в основе моего исследования.

Возможно, главный вопрос происхождения языка следует поставить иначе.
Не: «Какое слово было первым?»
А: «Как человек впервые научился создавать смысл из звука?»

Возможно, именно здесь проходит одна из важнейших границ в истории человека — там, где звук перестает быть просто физическим явлением и становится носителем смысла. Именно в этот момент возникает то, что позднее станет языком: способность создавать смысл, передавать его другому человеку и быть понятым.