Почему, несмотря на тысячи лет использования языка и столетия его изучения, мы до сих пор не можем уверенно ответить на вопрос, как вообще возникает понимание?

Именно этот вопрос постепенно привёл меня к исследованию происхождения языка.

Меня зовут Константин Конин.

Более двадцати лет я занимаюсь этим исследованием.

Но началось всё совсем не с лингвистики.

Профессионально я много лет работал с голосами людей. Иногда приходилось часами наблюдать, как люди извлекают звуки, как рождается звучание человеческого голоса. Именно тогда я впервые начал замечать закономерности, которые позже привели меня к исследованию происхождения языка.

Сначала это были отдельные наблюдения. Потом их становилось всё больше. Я видел результат этих закономерностей, понимал, что он не случаен, но ещё не мог показать путь, который к нему приводит.

На то, чтобы этот путь стал понятным и воспроизводимым, ушли годы.

То, что более двадцати лет назад существовало скорее как интуитивное понимание, постепенно сложилось в целостную систему наблюдений, которую сегодня можно последовательно демонстрировать, воспроизводить и проверять на большом количестве языковых примеров.

Долгое время мне казалось, что я исследую происхождение языка. Но чем глубже я знакомился с тем, как сама лингвистика рассматривает этот вопрос, тем яснее становилось различие.

В основном она изучает развитие уже существующего языка.

Меня же всё больше интересовало то, что должно было возникнуть раньше, чтобы язык вообще стал возможен.

Ключевой запрос, с которого начинается это исследование, — истоки русского языка.

Но под этим я понимаю не только историческое или лингвистическое происхождение.

Меня интересует более ранний уровень.

Что делает язык вообще возможным?

Большинство исследований задаются вопросом, откуда произошёл язык и как он развивался.

Я начинаю с другого вопроса.

Что должно было возникнуть раньше, чтобы язык вообще стал возможен?

За годы исследования я пришёл к выводу, который стал основанием всей моей работы.

Русский язык обладает особой звуковой и смыслообразной многомерностью.

Под многомерностью я понимаю не богатство словаря и не сложность грамматики. Я говорю о плотности взаимосвязей между звуками, созвучиями, образами и значениями слов.

Меня интересует, каким образом звук связывается с образом, почему одни и те же созвучия обнаруживаются в разных корневых словах и какую роль эти связи играют в формировании значения.

Я рассматриваю не случайные ассоциации, а устойчивые связи, которые можно наблюдать и последовательно исследовать в языковом материале.

За эти годы удалось обнаружить ряд повторяющихся закономерностей, которые проявляются в самых разных словах базовой лексики русского языка и продолжают подтверждаться при анализе нового языкового материала.

Иногда достаточно рассмотреть два внешне не связанных слова, чтобы увидеть повторяющуюся звуковую закономерность, которая начинает объяснять происхождение их смысловой связи.

Именно этим взаимосвязям посвящена моя работа.

В большинстве исследований, связанных с языком, закономерно возникают вопросы другого уровня:

• — Что говорит наука о языке?
• — Как устроена коммуникация у человека и чем она отличается от коммуникации животных?
• — Как возник язык в эволюции?
• — Какие отделы мозга отвечают за речь и мышление?

Эти вопросы важны и составляют основу современных исследований языка и сознания.

Но моё исследование начинается с другого шага.

Меня интересует уровень, который предшествует этим вопросам. Не то, как устроен уже сформированный язык, а то, что делает сам язык возможным как пространство возникновения смысла.

Иными словами — условия, при которых звук может стать образом, а образ может войти в систему значений.

Я не предлагаю принимать это как утверждение.

Я рассматриваю это как исследовательскую гипотезу, которую можно последовательно проверять.

На встречах, в статьях и в книге, над которой я сейчас работаю, я показываю, как эти наблюдения возникают из конкретного языкового материала и как их можно видеть в живой речи.

Когда разговор становится предметным, эти закономерности оказываются доступны не только специалистам.

Мой опыт показывает, что даже дети примерно с десяти лет способны замечать связи между звуками, созвучиями, образами и значениями слов, если рассматривать язык через конкретные примеры.

Именно с этого живого наблюдения часто начинается интерес к языку.

Постепенно эти наблюдения оформились в практический способ исследования языка.

Так появилась методика докорневого смыслообразования.

Она начинается там, где слов ещё нет, — там, где только возникают связи, из которых впоследствии рождается значение слова.

Меня часто спрашивают, почему именно русский язык.

Ответ для меня достаточно прост.

Именно в русском языке обнаруживаются закономерности, которые позволяют наиболее ясно наблюдать связи между звуком, образом и значением. Плотность этих связей здесь максимально приближена к самому звучанию слова.

По крайней мере, именно к такому выводу я пришёл, сравнивая русский язык с теми языками, с которыми мне удалось познакомиться.

Именно поэтому исследование начинается с русского языка, хотя сам вопрос значительно шире любого отдельного языка.

Постепенно я пришёл ещё к одной мысли.

Язык — это не просто средство общения. И не только культурное наследие.

Язык — это живая память предков.

Не потому, что в словах скрыты древние смыслы, а потому, что вместе со словами каждое поколение передаёт следующему способы воспринимать мир, замечать связи, понимать и создавать новые значения.

Именно это я утверждаю как один из ключевых моментов своего исследования: то, что ближе всего к нашему опыту языка, часто оказывается наименее замеченным.

Это можно проверять. Не в теории, а прямо в разговоре — в том, как в момент речи соединяются звук, образ и значение.

Именно это мы делаем на встречах: не обсуждаем язык как готовую систему, а наблюдаем, как он возникает в живом процессе понимания.

За последние годы через эти обсуждения прошли люди самых разных профессий — филологи, программисты, предприниматели, психологи, учителя и просто те, кому интересно происхождение языка.

Почти каждый отмечает, что начинает смотреть на слова совершенно иначе.

Если это действительно так, то исследование языка становится не только исследованием слов.

Оно становится исследованием самого понимания.

Этот канал — не собрание готовых ответов.

Это открытый дневник продолжающегося исследования.

Здесь я публикую наблюдения, вопросы, примеры и выводы, которые постепенно складываются в единую картину.

И каждый, кому интересен этот путь, может не просто читать, а становиться участником этого исследования.

Я не стремлюсь убедить каждого.

Я приглашаю к исследованию тех, кому действительно интересно понять, что возникает раньше слова, как формируется значение и почему истоки русского языка могут оказаться значительно глубже, чем мы привыкли считать.

Некоторые темы невозможно раскрыть в формате комментариев.

Поэтому глубокие разговоры об истоках языка и происхождении понимания проходят на моих открытых встречах. Информация о ближайшей встрече всегда находится в закреплённой публикации.

Исследование продолжается.

Каждая новая встреча, каждое обсуждение и каждый новый пример помогают уточнять и проверять возникающие закономерности.
Если вас интересуют истоки русского языка, не спешите начинать со словарей и древних текстов.

Возможно, самое важное находится раньше слов — там, где звук начинает связываться с образом, созвучия обнаруживают себя в разных корневых словах, а сочетания образов рождают значение.

Именно исследованию этого пространства я посвятил более двадцати лет своей жизни.

Если этот вопрос интересен и вам — добро пожаловать.