Разговоры с Константином Кониным подтолкнули меня к тому, чтобы посмотреть на некоторые привычные вещи под другим углом.

Обычно мы не задумываемся о том, как возник и как устроен наш язык. Мы просто используем его для общения, для обмена информацией с другими людьми. А Константин задумался и предложил свою версию его происхождения.

В процессе обсуждения мы поняли, что для того, чтобы проделать обратный путь к истокам, нам придётся воспользоваться методом так называемого обратного инжиниринга.
Постепенно мы с ним пришли к выводу, что всё началось с появления потребности людей в вербальном обмене конкретными образами и смыслами. А для этого нужно было создать уникальное звуковое обозначение для каждого из них.

По сути, это и было устной человеческой речью — то есть способом реализации базовой потребности людей в общении, а также в появлении языка в качестве средства для этого.
Постепенно мы пришли к пониманию, что речь и язык — это не одно и то же, хотя и служат одной цели.

Образно говоря, речь — это земля, почва, на которой растут разные растения и которые можно назвать языками. Речь одна — языков много.

И главный вопрос — как возник и как развивался самый первый устный язык, на каких принципах и из чего он складывался. Как он рос и развивался?

Константин увидел удивительные вещи: язык развивался сначала путём имитации и копирования человеком отдельных природных звуков, а вслед за этим — путём их сочетания и соединения в созвучия, указывающие на определённые визуальные образы различных предметов и явлений, или абстрактные смыслы, понятные другим.

Константину удалось доказать и на многочисленных примерах показать, что первый примитивный образно-смысловой язык мог быть создан практически единственным путём, а самым близким из всех современных языков к тому первородному и исконному языку является наш русский язык.

Считаю это открытием огромного общечеловеческого масштаба, значение которого пока ещё трудно осознать и оценить.

Не могу сказать, что это открытие даёт готовые ответы. Скорее, возникают новые вопросы, новые ракурсы и наблюдения, на которые я раньше просто не обращал внимания.

Для меня всё это является прекрасной возможностью глубже понять и предметно подумать как о возникновении и развитии человеческой речи, так и о причинах и механизмах появления множества языков общения.

— Николай Николаевич Лаврентьев
переводчик, 72 года

Больше всего мне запомнился неформальный интерактив с заданиями на слова. На мой взгляд, это очень хорошая тренировка языкового чутья. Когда начинаешь смотреть на привычные слова под таким углом, постепенно открываются связи, которые раньше просто не замечал.

Особенно интересной для меня оказалась мысль о том, что сочетания звуков — это не просто фонемы или морфемы, а отражение связи человека с природой и его телесными проявлениями. Именно эта часть исследования заставила меня по-новому посмотреть на происхождение языка.

Сама идея о том, что вначале были образы и смысл, не стала для меня неожиданностью. Скорее, эта гипотеза подтвердила мои собственные догадки. Но самое ценное — она заполнила для меня лакуну: как именно образы и смыслы могли постепенно трансформироваться в звуки, буквы и слова. Именно этого звена мне раньше не хватало.

Для своей книги и собственной методики я изучаю когнитивную психологию и когнитивную лингвистику. Поэтому эти встречи стали для меня не просто интересными разговорами. Они усилили мою мотивацию, подтвердили, что я двигаюсь в правильном направлении, и дали очень важное ощущение — что я не одна в этих поисках.

Мне также очень понравился методологический подход. Я больше трёх лет работала методистом, поэтому особенно ценю исследования, в которых есть внутренняя логика и последовательность. Здесь чувствуется стремление шаг за шагом искать ответы, а не подгонять выводы под уже существующие теории.

И, наверное, ещё одна вещь, которая мне действительно импонирует, — революционный настрой. Стремление идти вперёд к истине, не останавливаясь перед авторитетами и привычными представлениями. Сегодня даже многие сильные специалисты опасаются выходить за рамки сложившихся научных традиций. Здесь я увидела совсем другой исследовательский подход.

Мне кажется, такие встречи будут интересны каждому, кто по-настоящему интересуется языком. А их практический потенциал значительно шире, чем может показаться сначала: это и образование, и развитие языкового мышления, и более глубокое понимание смыслов, и работа с речевым развитием детей.

Если в книге удастся стройно, чётко и последовательно показать, как происходило становление языка шаг за шагом, это будет очень ценная и универсальная работа. Более того, я думаю, такой подход может стать своеобразной технологией исследования любого языка.

И если удастся вывести закономерности образования слов из звуковых сочетаний, несущих смысл, то, на мой взгляд, это может стать важным вкладом в развитие когнитивной лингвистики, психолингвистики, а также теоретической и прикладной лингвистики.

— Алсу Фаритовна Гайнуллова
филолог, исследователь в области языкового мышления, литературный редактор